Встреча Трампа с турецким президентом Реджепом Эрдоганом на полях саммита НАТО в Анкаре 7 июля 2026 года стала ярким проявлением глубоких сдвигов в архитектуре западной безопасности.

Трамп открыто назвал альянс «бумажным тигром», обвинил европейских союзников в отказе поддержать США в конфликте с Ираном и подчеркнул, что Вашингтон больше не намерен нести основное бремя расходов и рисков.

По словам американского президента, он «тестировал партнеров, проверяя их готовность встать плечом к плечу в критический момент».

Италия, Германия и Франция отказались участвовать в военной кампании против Ирана — это стало для Трампа подтверждением давних подозрений: США помогают всем, но взаимность отсутствует. «Почему мы тратим сотни миллиардов, а их нет для нас?» — риторика, знакомая еще по первому сроку Трампа, но теперь подкрепленная свежим опытом ближневосточной эскалации.

Турецкий фактор и прагматизм Вашингтона

Особое место в заявлении Трампа заняла Турция. Эрдоган был назван «гораздо более лояльным», чем многие традиционные союзники.

Вашингтон рассматривает возможность продажи истребителей F-35 Анкаре, несмотря на предыдущие санкции CAATSA, связанные с покупкой российских С-400.

Это решение, если оно будет реализовано, станет важным геополитическим жестом: Турция получает доступ к передовым технологиям, а США — рычаг влияния на Анкару - ключевого игрока на стыке Европы, Ближнего Востока и Черного моря.

Эксперты по безопасности отмечают, что такой подход отражает «транзакционную дипломатию» Трампа, когда ценность альянсов определяется не по идеологическим причинам, а по конкретной полезности в данный момент.

Турция, обладающая второй по величине армией в НАТО, контролирующая стратегические проливы и имеющая опыт операций в Сирии и Ливии, выглядит для Вашингтона более надежным партнером в условиях переориентации американских приоритетов на Азиатско-Тихоокеанский регион (противовес Китаю).

НАТО в поисках новой роли

Саммит в Анкаре проходит на фоне амбициозных планов по повышению оборонных расходов до 5% ВВП к 2035 году. Канада, например, планирует достичь лишь 2,5% в 2026-м.  

Европейцы объявили о новых многомиллиардных контрактах — от стратегического авиатранспорта до беспилотников и боеприпасов.

Германия резко наращивает военный бюджет. Однако за этими цифрами скрывается фундаментальная проблема: отсутствие единства по ключевым угрозам.

Комментаторы в сфере геополитики указывают, что отказ ряда европейских столиц поддержать операции против Ирана обнажил трещины в НАТО. Многими в Европе нападение на Иран было воспринято как ближневосточная авантюра США и «Израиля», в которую не стоит втягиваться.

В результате Вашингтон вынужден перестраивать альянс под концепцию «NATO 3.0» — где Европа берет на себя больше ответственности за собственную оборону, а США концентрируются на Индо-Тихоокеанском театре.

Это не первый кризис альянса, но нынешний отличается тем, что он совпал с реальными боевыми действиями и необходимостью перераспределения ресурсов.

Некоторые аналитики предупреждают: если европейцы не продемонстрируют готовность инвестировать и рисковать, риторика Трампа о «бумажном тигре» может перейти в практические шаги по сокращению американского присутствия в Европе.

Русско-Украинская война

В контексте саммита НАТО в Анкаре украинский вопрос сохраняет центральное место, хотя и приобретает всё более инструментальный характер. Президент Зеленский присутствует на мероприятиях, включая ужин с лидерами, и продолжает добиваться усиления поставок ПВО, дальнобойных ракет и гарантий безопасности.

По его словам, Украина достигла значительных успехов, главный из которых в том, что ВСУ лишило Россию преимущества стратегической глубины территории. Теперь украинские дроны долетают до самых дальних тылов России, нанося значительный урон.

Однако тональность дискуссий по украинскому кейсу заметно изменилась после иранского кризиса и переориентации американских приоритетов. Европейские союзники демонстрируют готовность наращивать помощь Киеву (включая новые пакеты вооружений и производственные контракты), но Вашингтон под руководством Трампа явно даёт понять, что ожидает от Европы большей самостоятельности в этом вопросе.

Еще один разлом проходит по линии Польша-Украина. Польша отказала Киеву в поставках самолетов F16 и заявила о значительном сокращении военной помощи.

Турция, как хозяйка саммита, занимает особую позицию: Анкара сохраняет каналы коммуникации с Москвой, блокирует некоторые инициативы по Украине в прошлом и одновременно предлагает себя в качестве посредника.

Для Трампа украинский кейс — ещё один пример «несправедливого бремени»: США потратили огромные средства, а европейцы, по его мнению, недостаточно вкладывались.

В Анкаре звучат призывы к «справедливому распределению расходов» и поиску дипломатического урегулирования, которое не потребует бесконечного финансирования.

Саммит подчёркивает усталость ключевых игроков от затяжного конфликта между Украиной и Россией. Для НАТО он становится тестом на способность трансформироваться из инструмента коллективной обороны в механизм управления региональными кризисами при сокращающемся прямом вовлечении США.

От исхода этих переговоров во многом зависит, получит ли Киев новые серьёзные пакеты помощи или процесс перейдёт в фазу замороженного конфликта с акцентом на европейскую ответственность.

Более широкий контекст: Ближний Восток и глобальные последствия

События в Анкаре невозможно рассматривать в отрыве от региональной динамики. Недавний конфликт с Ираном, напряженность вокруг Ливана и сохраняющиеся вызовы от негосударственных акторов подчеркивают, что традиционные рамки НАТО плохо приспособлены к гибридным и асимметричным угрозам.

Турция, активно вовлеченная в ближневосточные дела, предлагает Вашингтону альтернативный канал влияния — в обмен на технологическое и политическое признание.

Однако есть те, кто выступает категорически против такой переориентации. Оппоненты сделки по F-35 («Израиль», Греция и просионистские круги в США) указывают на антиизраильскую риторику Анкары, связи с Москвой и потенциальную угрозу утечки технологий.

Для Вашингтона это классическая дилемма: прагматизм против долгосрочных стратегических рисков. Трамп, судя по всему, склоняется к прогматизму.

Перспективы

Саммит в Анкаре может стать поворотным моментом. Либо НАТО сумеет адаптироваться к новой реальности — с большим европейским вкладом, гибкой коалиционной структурой и признанием приоритетов ключевых игроков вроде Турции, — либо альянс продолжит терять релевантность в глазах американского истеблишмента.

Трамп четко дал понять: эпоха безусловной американской щедрости заканчивается. Союзники должны платить или доказывать свою ценность.

В условиях многополярного мира, где Китай и региональные державы наращивают влияние, такая жесткая постановка вопроса выглядит не капризом, а неизбежной корректировкой стратегии.

Будущее трансатлантических отношений теперь во многом зависит от того, услышат ли в европейских столицах этот сигнал из Анкары.

Кавказ-Центр